ПАМЯТИ ДРУГА


115Михаила Светина я знал с юности. При киевской филармонии существовал украинский ансамбль водевилей. Коллектив очень средненький, выступал, в основном, в райцентрах, колхозных домах культуры. Однажды, когда они сдавали худсовету новую программу, я обратил внимание на молодого артиста, очень сочного и смешного. Это был Михаил Гольцман (Светиным он стал потом). После просмотра я сказал ему добрые слова и пригласил к себе. Он пришёл, мы долго беседовали, он жаловался, что вынужден делать то, что ему не нравится, хотел бы выступать самостоятельно, но нет репертуара. Потом вдруг увидел детский бильярд с металлическими шариками, который я подарил сыну, и его глаза засверкали.

— Сыграем?! Обожаю бильярд.

— Продуешь, Миша, к этому бильярду надо привыкнуть, а я каждый день тренируюсь с сыном.

— Увидишь, я тебя обыграю!

Он продул первую партию, вторую, третью… Очень расстроился. Чтобы поднять настроение, я дал ему два смешных монолога. Он повеселел и, уходя, заявил:

— Я всё равно тебя обыграю!

Он выучил оба монолога, ушёл из ансамбля, стал работать в сборных концертах. Потом, я слышал, что он принят в театр Аркадия Райкина. Очень порадовался за него, но Миша там продержался недолго: как истинный еврей, он стал давать советы, причём, не кому-нибудь, а самому Аркадию Исааковичу, и даже предлагал что-то сыграть вместо него. Результат понятен: его уволили. (Спустя много лет, Миша сказал мне: «Сперва я очень переживал, ругал себя последними словами, а потом понял, что в жизни всё не случайно. Если бы этого не произошло, я навсегда остался бы «шестёркой» при гении. А так – мне пришлось пробиваться дальше, и в театр, и в кино»). И он пробился. По-моему, на протяжении многих лет не было ни одной кинокомедии, в которой бы не участвовал он, Михаил Светин, органично смешной и забавный. Бывая в Киеве, он приходил ко мне, сразу направлялся к бильярду и, с угрозой «Сейчас ты получишь!», проигрывал очередные пять-шесть партий.

В середине девяностых Миша прилетел в Израиль делать операцию на сердце: не мог ходить, задыхался. Такая операция стоила очень дорого, но деньги любимому артисту собрали его почитатели. Я свёл его с врачами Иерусалимской больницы, в которой эти операции делали много и успешно.

Когда он вышел из больницы, я показал ему плакат, в котором сообщалось о его выступлении в Тель-авивском Центре Юмора (Был такой, был). Он пришёл в ужас: «Ты – сумасшедший! Мне же оперировали не палец, а сердце!.. Я полгода буду приходить в себя!». Я улыбнулся и ответил: «Это – Израиль! Через десять дней ты будешь купаться в море, а ещё через неделю – попросишь дополнительные концерты». Так оно и произошло: он выступал ещё на нескольких площадках. Безумно мнительный человек, он сперва медленно и осторожно выходил на сцену, мерил пульс до и после концерта, а потом, поверив в чудо выздоровления, стал даже подтанцовывать во время выступлений и требовать ещё концертов.

После выхода его книги воспоминаний «Разговоры по телефону», он прислал мне её с трогательной надписью: «Дорогому Шурику! Брату моему! С любовью! Много лет здоровья тебе! Будь всегда, всегда молодым!»

Последние годы жизни Миша был ведущим артистом прославленного Ленинградского Театра Комедии, в фойе продавались его книги, на стенах висели его афиши и фотографии в разных образах из разных спектаклей, при его появлении на сцене зрительный зал взрывался аплодисментами. Он – был любимцем публики, и им остался. Его всегда будут помнить и коллеги-артисты и зрители, портреты его висят, книги его продаются. За пару недель до несчастья он позвонил мне, и угрожающе пообещал: «К новому году приеду и обыграю тебя!». Я стал узнавать, где можно купить детский бильярд, и сам себе пообещал дать ему, наконец, выиграть. Но не успел. Известие о его скоропостижной кончине потрясло: нет больше Мишки, талантливого, доброго, смешного и обаятельного! И совесть ещё долго будет мучить меня: он так и не отыгрался!