Песня заморского гостя


Написано совместно с Робертом Виккерсом

Концерт шел вяло, но конферансье не унывал. Он знал, что «гвоздь программы» впереди. И действительно, когда с эстрады прозвучало иностранное имя иностранного исполнителя иностранных песен, в зале раздались дружные аплодисменты. А навстречу аплодисментам на сцену выпорхнул и сам Альберто Модерато, любимец публики, записавший миллиард пластинок и снявшийся в миллионе кинофильмов.

Нежно прижимая к губам блестящий микрофон, он заговорил с очаровательным зарубежным акцентом:
— Добрый вечер, друзья! Я исполняль для вас песенку о молодом девушке, который полюбиль молодую парню. Они очень любиль между собой, но не имель кушать и застреливаль друг друга из пистолет.
Дружный вздох зала свидетельствовал о том, что зрители сочувственно отнеслись к печальной истории.
— Мы будем пель вместе. Я начиналь, а вы подхватываль. У нас очень здорово получивалься.

Грянула музыка. Певец великолепным прыжком перемахнул через оркестровую яму и оказался среди зрителей. Тут он почувствовал себя в своей стихии. Он пел, страстно целуя сидящих в зале девушек и похлопывая по плечам парней, чем вызвал легкое раздражение. В условленном месте певец широко взмахнул кружевными манжетами. Вот тут-то и должно было грянуть общее «тра-ля-ля».

Но оно не грянуло.

— Вы просто не успеваль вступиль, — оправдал гастролер зрителей. — Не будем переживаль, я начиналь сначала.

Прыжок — и Модерато снова оказался на сцене. Закрыв глаза и делая волны шнуром от микрофона, он ещё раз поведал о судьбе несчастных влюблённых и, дойдя до припева, всем телом подал сигнал и даже подсказал иностранным шёпотом: «Тра-ля-ля!».

Зал молчал. Альберто обиделся:

— Я пель в Марсель, в Рио-де-Жанейро и в Руанда-Урунди. Я выступаль на фестиваль и получаль диплом за настойчивость. И со мной всюду пель. Я же вам объясняль: девушка любит парню. Для нее очень важно, чтобы вы пель. И для парни это важно. И для меня. Ну! Это же так просто: «Тра-ля-ля»…

В зале стояла целебная дачная тишина.

Лицо Модерато покрылось пятнами, очертания которых напоминали те страны, чье население дружно подпевало ему.

— Вы не хотель пель принципиально? — возмутился артист. — Тогда я уходиль. Насовсем. Я вернулься только, когда вы запель.

Зрители не запели, а Модерато не ушел.

— Значит, вы решиль не пель, — процедил он сквозь зубы. — Браво! Брависсимо! Я тоже не буду пель. Я буду сидель тут, пока вы не запель.
Альберто сел на барабан и по-наполеоновски скрестил руки на груди.
— Если вы не хотель пель, зачем вы приходиль? — грозно зарычал он. — Уходиль! Все уходиль! Я буду пель для пустой заль!

Публика ощетинилась. Тишина становилась тягостной и зловещей.

— Ну, почему вы упрямилься? — ласково обратился он к зрителям. — Вы обижалься, что я на вас кричаль? Я больше не будет. Я извинялься.

Тишина подобрела, и Альберто раскис.

— Со мной нигде не хотель пель, — признался он. — Ни в Марсель, ни в Рио. Я вам все наврио… И с фестиваль меня прогналь…

Он всхлипнул по-заграничному, и настоящие слёзы потекли по всем странам его расстроенного лица.

— Я умоляль! — гастролер рухнул на колени. — Ради моя жена и дети. Пожалуйста! Только один «тра-ля-ля»!

Зрителям стало жаль раскаявшегося иностранца. Казалось, попроси он еще самую малость, и прозвучит наконец это злополучное «тра-ля-ля».
Но у Модерато не хватило терпения. Он яростно взвился с колен, гордо отряхнул брюки и, схватив микрофон за горло, зашипел:
— Ах, так! Ну, подождаль! Вы у меня все равно запель!

Гастролер вытащил из-под фалд сюртука два огромных пистолета, заготовленных для эффектной сцены убийства влюбленных парня и девушки.

Он навел пистолеты на замерший от неожиданности зал и холодно отсчитал на трех языках:
— Уна, ту, драй!

На угрозу зрители ответили дружным, сплоченным молчанием.
И Модерато понял, что проиграл. Он задрожал, застонал, захрипел, поднес пистолеты к вспотевшим вискам, нажал на курки и бездыханным рухнул на холодные доски эстрады.

В общем, концерт понравидся. По дороге домой зрители с удовольствием напевали полюбившийся припев песенки: Тра-ля-ля…

p