Кровавая Мэри (фрагмент 2)


Наверху на горе раскинулся Сухумский обезьяний питомник. После Абхазско-Грузинской войны количество туристов и курортников значительно поубавилось. Но те, кто приехал, считают своим долгом обязательно побывать здесь. Они толпятся возле клеток, давая обезьянам возможность их рассмотреть.

На скамейке, у служебного домика, сидит Борис, нетерпеливо поглядывая в сторону клеток. Там Лариса, яркая, красивая брюнетка лет двадцати пяти, она видит его, томящегося, и торопится завершить объяснения экскурсантам. Наконец, освободившись от них, подбегает к Борису, целует его.

— Ну, знаешь, ещё немного, и меня бы начали демонстрировать, как самую терпеливую обезьяну.

— Прости, родной! Это из-за Дуньки – они все хотели её погладить! – Она посадила ему на колени маленького смешного шимпанзе. Обезьянка стала корчить радостные гримасы и прыгать у него на коленях. Потом вдруг обняла его и прижалась щекой к его щеке.
Лариса удивлённо раскрыла глаза.

— Она никогда никого не обнимала!.. Чувствует, кто ты!.. А может, просто подсмотрела, как я тебя обнимаю…

Они спускаются с горы вниз по лестнице..
Борис держит Ларису за талию. Она, не отрываясь, смотрит на него.
— Что? – ласково спрашивает он.

-Не верю, что это ты!… Послушай, не оставляй меня больше. Я устала. Устала делить жизнь на «с тобой» и « без тебя»… С тобой – радость, веселье, вино… После тебя – пустые дни и пустые бутылки.

— Ларочка!.. Я – следователь по особо важным делам, я обязан находиться на местах преступлений, я должен их раскрыть, во всяком случае, попытаться это сделать. Я каждый отпуск провожу с тобой… Если у меня появляются два-три свободных дня, я лечу к тебе и к Дуньке… Но я должен, я вынужден, это моя работа, пойми, пожалуйста!

— Я понимаю… Но и ты пойми меня: я устала… Устала считать недели, потом дни, потом часы… Устала звонить в твою контору и выпытывать жив ли ты, не ранен… Тебя поймать дома невозможно, сам ты звонишь редко…

Они уже идут по набережной мимо приморских красавиц-пальм, с пышными зелёными причёсками. Зная свою привлекательность, каждая пальма кокетливо натянула на стройную ножку мохнатый чулок, но не до конца, оставив верхнюю часть ноги завлекательно-обнажённой.
Борис любуется ими.

-Обожаю Сухуми!.. Сказочный город. Ещё будучи студентами, мы каждые каникулы сюда добирались: до Одессы поездом, а потом на теплоходах, естественно, зайцами… Полночи танцевали, потом спали прямо на палубе… Когда в девяносто втором услышал, что на Сухуми падают бомбы и снаряды, не поверил: как можно бомбить сказку?!..

— Поэтому тебя так трудно сюда затянуть? — грустно спросила Лариса.
— Как тебе не стыдно! — обиделся Борис.

— Не стыдно: за эти два года мы виделись с тобой в общем четыре месяца.

— Ты говорила четыре месяца и двенадцать дней.

— День приезда и день отъезда считается за один… Ты точно свободен целый месяц? — Он кивает. — И мы, наконец, поедем к твоей маме? — Он снова кивает. — Ты обещаешь?

-Клянусь! — Он воздел к небу руки, как бы собираясь прыгнуть в воду…

…и прыгнул с помоста. Вынырнул, глянул вверх.
-Ну!?

На помосте топчется Лариса.
— Смелей!- подбадривает он. — Я жду!

Решившись, она делает шаг вперёд и летит в море. Вынырнув, смеётся:

-Это единственный способ заставить меня прыгнуть, положив внизу такую приманку, как ты.

Камера-воспоминание укрупняет кадр, где они лежат на пляже. Не открывая глаз, она протягивает руку: убедиться, что он рядом. Проводит ладонью по его лицу. Улыбается.

— Теперь я знаю, что такое счастье: с одной стороны ты, с другой – солнце.- Гладит его по лицу. Рассматривает, снова гладит. — Я так боюсь тебя потерять!… Мне иногда так страшно: ведь ты мог жениться на своей секретарше!
— Не мог. Она худая, костлявая…

— Но ты же встречался с ней? Встречался?

— Только для того, чтобы изучить человеческий скелет.
— Бабник и обманщик!!

— Да. Но согласись, что обаятельный. Особенно, когда побреюсь и холодный компресс!

Кто-то костяшками пальцев стучит по его плечу.
-Бармюн принимает?

Борис приподнимается и видит невысокого круглолицего человека в чёрном костюме и чёрных туфлях. Под носом антрацитные усики, в руке «дипломат», на голове – традиционная фуражка-аэродром. (На любом уважающем себя пляже обязательно встретишь хоть одного такого посетителя: в костюме, в галстуке и с портфелем).
-Заур! Как я рад тебя видеть!

Борис радостно обнимает пришельца. Лариса явно не разделяет его радости.

— Зачем ты здесь? — настороженно спрашивает она.

— Тебя повидать, с другом поздороваться!.. — Он сел на песок, открыл дипломат, вынул из него бутылку коньяка, несколько рюмочек и три больших свежих хачапури. — Давайте за встречу!

— Зачем ты прилетел? — настойчиво повторяет Лариса. Борис тоже вопросительно смотрит на Заура. Тот, понимая, что от ответа не уйти, виновато разводит руками:
— Что я могу поделать, если меня всегда присылают с самыми неприятными поручениями.

— А ты, конечно, недоволен, прокатиться сюда за казенный счёт! — язвительно бросает Лариса.

— Очень доволен: тут же папа, бабушка, тётя, двоюродный брат, племянники…
Борис нетерпеливо прерывает перечисление его родственников:
— Что случилось?
— Тебя отзывают из отпуска.

— Они же обещали в этот раз меня не дёргать!

— Срочное дело: тебя отправляют в Чечню. Вскрылась левая торговля оружием, замешаны высокие чины. Поедешь якобы по призыву, под чужой фамилией – на месте разберёшься, кто есть кто.

Не оборачиваясь, Борис чувствует на себе напряжённый взгляд Ларисы.

— Я никуда не поеду!…Они мне третий отпуск срывают!.. Не имеют права!.. Давай за встречу!.. — Он разливает коньяк по рюмкам. — Ну, чокнулись!

— Мне не хочется. — Лариса отворачивается от мужчин, как бы оставив их одних. Мужчины выпили, отломили по куску хачапури. Убеждая себя самого, Борис продолжил:

— Решено! Я никуда не еду – пусть посылают Крымова!
— Но он же ещё не может, после ранения…

-Найдут другого!.. Всё: тема закрыта! Ложись и загорай!

— Хорошо. — Обескураженный Заур прямо в костюме ложится на песок, подложив под голову «дипломат». Все трое лежат молча.

— Как ты думаешь, мне надо перевернуться? — спрашивает Заур.
-Обязательно. Чтобы брюки не загорели… Кого дают на поддержку?

— Ерёменко!- Заур сел, оживился. — Опытный оперативник, чёрный пояс карате!.. Помнишь, как он один двух киллеров взял?..

Резко повернувшись, Лариса приподнимается и пристально смотрит на Бориса. Видя это, он решительно заявляет:

— Не помню и вспоминать не хочу!.. Я же тебе сказал, что не поеду!.. Лежи и загорай!..
Все снова улеглись. Молчание.

-Я всё-таки разденусь. — Заур снимает туфли. Оставаясь в пиджаке и галстуке, снова ложится. — Хорошо тут… Минут десять полежу и пойду: надо начальству доложить и твой билет сдать.
— Билет прямо туда?

— Нет, сначала в Москву. Генерал хотел с тобой пообщаться.
— Чего это вдруг сам генерал?

— Я ж тебе объяснял, что задание очень серьёзное!
— Тебя специально прислали?
— Ну, да!
— И Ерёменко уже там?..
— Конечно. Ждёт тебя.
— Боря! Ты же обещал! — в голосе Ларисы слёзы.

— Я не поеду!.. Не по-е-ду!!! — кричит самому себе Борис.

И вот Лариса уже провожает их обоих в аэропорту.
Объявлена посадка. Надо идти.

— Ну!.. — Он виновато берёт её за плечи. — Всего один месяц… А потом…

— А потом ещё один, ещё три, ещё полгода…- Она устало машет рукой. — Писать будешь?
Вмешивается Заур.

— Часто не пиши, а то она выйдет замуж за почтальона.

— А тебя я ненавижу, — сообщает ему Лариса. Но он смеётся:
— Учти: от ненависти до любви – один шаг!
— Ну, всё…Пока!

Борис подталкивает Заура вперёд, порывисто обнимает Ларису и, не оглядываясь, направляется к паспортному контролю. Она видит, как их подвозят к трапу и как они поднимается в самолёт. Если б это снимали кинокамерой, то оператор бы укрупнил кадр, и мы бы увидели ноги Бориса на ступеньках трапа…

… И вот его ноги снова на ступеньках: он поднимается по лестнице, ведущей к обезьяньему питомнику. Очевидно, прошло немало времени, потому что даже в вечнозелёном Сухуми некоторые деревья уже пожелтели. Борис взволнован, достаёт сигареты, закуривает. Вот и знакомый служебный домик. Вдали, у клеток, он видит Ларису, окружённую экскурсантами. У домика на скамейке сидит какой-то светловолосый мужчина, играется с обезьянкой.

Дунька! – радостно окликает её Борис. Обезьянка оборачивается, секунду смотрит на него, потом снова продолжает играть с мужчиной.

— У вас сигарета погасла, — говорит тот и протягивает зажигалку. — Скучают!
Борис прикуривает.

— Она вас знает? — спрашивает светловолосый, кивая на обезьянку.
— Мы с ней старые друзья. Правда, Дунька?

Обезьянка снова секунду смотрит на Бориса, потом отворачивается, прыгает к мужчине на колени и обнимает его, прижавшись щекой к щеке.
— Сколько вы с ней не виделись?
— Три месяца.
— Для обезьяны это большой срок.
— Не только для обезьяны.
Мужчина протягивает ему зажигалку:
— У вас снова погасла.
— Ну, и Бог с ней!

Борис бросает сигарету, поворачивается и поспешно уходит. Дойдя до лестницы, он уже бежит, бежит вниз, как бы убегая от самого себя…